На фондовых торгах в Японии индекс Nikkei накануне кратковременно опустился ниже психологически важной отметки в 10 тыс. пунктов, однако затем отыграл падение, закрывшись на уровне трехмесячного минимума – 10030 пунктов (-1,5%). А вот российские биржи в четверг рухнули даже глубже, чем европейские: РТС упала на 5,55%, ММВБ – на 4,3%.

Разумеется, ничего хорошего подобная ситуация российской экономике не сулит. По самому оптимистичному сценарию, падение евро по отношению к доллару отразится на торговом балансе и снизит конкурентоспособность российских предприятий. Как отмечает директор по макроэкономическим исследованиям ГУ-ВШЭ Сергей Алексашенко, если евро упадет с уровня $1,45, который был в начале этого года, до уровня $1,2 (то есть на 20%), это будет означать снижение долларовой стоимости экспорта российских энергоресурсов в Европу. И экономика вполне может потерять на этом $20 млрд – $30 млрд, если цены не зафиксированы в американской валюте.

Но пострадают не только компании, ориентированные на экспорт. Усилится конкуренция и на внутреннем рынке. «Чуть больше половины импорта в Россию идет из стран, ориентированных на евро либо состоящих в зоне евро, – поясняет руководитель направления анализа денежно-кредитной политики и банковского сектора Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования Олег Солнцев. – Соответственно, когда у нас евро начинает ослабевать, значительная часть импорта начинает дешеветь. Это оказывает давление на наших производителей и тормозит экономический рост вследствие более сильной ценовой конкуренции». Усугубляют ситуацию проблемы с внутренним спросом в европейских странах, из-за которых они заинтересованы в дополнительной экспансии, в том числе за счет снижения цен. Получается двойной удар: в удешевлении импорта играет роль не только курсовой фактор, но и фактор конъюнктуры на их внутренних рынках.

Впрочем, эксперты отмечают, что влияние падения евро на российский рынок, конечно, значимо, но не особенно критично. Куда важнее вопрос о том, как долговые проблемы Европы отразятся на сырьевых ценах. «Если вдруг начнется вторая – третья волна греческого кризиса, это может сказаться на финансовых рынках, которые опять закроются, – предполагает Сергей Алексашенко. – Не секрет, что сейчас банкам и предприятиям стало получше, потому что появился доступ хотя бы к краткосрочному финансированию. Если рынки закроются, то мировая торговля встанет под удар, как это было в 2008 – 2009 году. Соответственно, цены на сырье полетят вниз. Но это такой черный сценарий. Не думаю, что он вероятный».

«В принципе, у нас уровень цен на нефть, при котором началась стабилизация экономики, где-то около $60 за баррель, – добавляет Олег Солнцев. – На этом уровне во втором полугодии 2009 года началось небольшое оживление. Не хочу сказать, что это жестко было связано с ценами на нефть, но, тем не менее, это важное условие. Мне кажется интуитивно, что если ситуация будет такова, что цена уйдет за $60 за Brent, то это уже будет некий переключатель. Я, правда, оцениваю такую вероятность не очень высоко. Потому что это реально уровень ноября 2008 года, когда мы подошли к тому рубежу, за которым начались всякие кризисные проявления с точки зрения доходности и т.д. Хотя девальвации еще не было. Поэтому вот этот уровень для нас, на мой взгляд, чувствительный. А все, что выше этого уровня, еще вполне терпимо».

Пока аналитики склонны надеяться, что Европе удастся погасить греческий пожар. По словам Алексашенко, Греция еще не решила свои проблемы, но получила передышку и время на то, чтобы попытаться как-то справиться со своей экономикой. «Может, им это удастся, может, не удастся. Пока сделано все, чтобы дефолта не случилось. Я исхожу из того, что и дальше будет делаться», – резюмирует эксперт.

Евросоюз пребывает в растерянности: как быть с нарушителями финансовой дисциплины (в этом плане Грецию «догоняют» Испания, Португалия и Ирландия), и главное – как спасать евро? Вариантов, надо сказать, немного. Можно подкинуть денег Афинам на латание бюджетных дыр, но сделать это запрещают правила европейского валютного союза. Да и потенциальные доноры – Германия и Франция – не изъявляют особого желания помогать залезшей в долги Греции. Можно перепродать долги Греции Международному валютному фонду, как это было сделано с долгами Латвии. Но это повлечет нежелательное усиление влияния МВФ на европейскую экономику (МВФ в Европе недолюбливают за то, что за его спиной всегда маячат США). Можно оставить все как есть и поверить греческому правительству, заявляющему, что оно само справится с ситуацией. В этом случае велик риск спекулятивных атак и обрушения европейской валюты, не говоря уже о возможности дефолта Греции.

Печальнее всего то, что Евросоюз никак не может наказать Грецию, чтобы другим неповадно было так раздувать бюджетные дефициты. Точнее, у Европейского валютного союза есть один потенциально карающий документ – Пакт стабильности. Он предусматривает штрафы за превышение 3%-го лимита бюджетного дефицита. Однако на деле этот механизм так ни разу и не сработал, ибо в то время, когда он проходил «обкатку», излишний дефицит обнаружился в казнах Германии и Франции. Штрафовать их тогда никто не решился, и это послужило дурным прецедентом – санкции остались лишь в теории. В условиях глобального кризиса, когда дефицита менее 3% ВВП не осталось практически ни у кого, о Пакте деликатно забыли. Но проблема соблюдения бюджетной дисциплины никуда не делась.

И вот, по данным издания Handelsblatt, Министерство финансов Германии ухватилось за идею Томаса Майера о создании Европейского валютного фонда. Немецкий экономист выдвинул ее от безысходности – наблюдая за тем, как еврозона приближается к краху и ни Еврокомиссия, ни ЕЦБ не в состоянии взять ситуацию под контроль. Майер решил, что не нужно изобретать антикризисный велосипед, когда в международной практике есть образец эффективной финансовой организации – МВФ. Его решения не всегда оптимальны, однако лучшего пока не придумали. Так почему бы не создать валютный фонд в масштабах еврозоны?

При этом одной из целей создания такого фонда будет ограничение влияния в Европе МВФ. По мнению Майера, стратегия выхода Европы из кризиса должна разрабатываться в Брюсселе, а не в Вашингтоне. «Степень нашей внутренней интегрированности с Грецией настолько велика, что мы не хотим, чтобы американцы или китайцы принимали участие в разработке кредитной политики и мер по управлению кризисом», – сказал немецкий экономист в интервью газете Die Welt. Видимо, такой посыл в духе концепции «Европы-крепости» пришелся особенно по сердцу Берлину. Создавая ЕВФ, можно убить сразу двух зайцев: обуздать бюджетный кризис на юге Европы и уменьшить влияние США (которое оказывается через МВФ) на финансовую систему стран ЕС.

Впрочем, пока не известно, найдет ли идея создания ЕВФ поддержку у других стран Евросоюза. Конечно, никто не прочь иметь под боком антикризисного спасателя с тугим кошельком. Но вряд ли всем понравится широта его полномочий и возможность применения санкций к нарушителям бюджетной дисциплины. Более того, ЕВФ станет шагом на пути создания «экономического правительства» ЕС, о необходимости которого давно говорят в Берлине. До сих пор подобные инициативы встречали сопротивление членов ЕС, поскольку они подразумевают окончательное лишение национальных правительств возможности проводить самостоятельную экономическую политику (точнее, политику неконтролируемого расходования бюджетных средств).

Тем не менее может так получиться, что нынешний кризис еврозоны существенно продвинет интеграцию стран ЕС. Если с подачи Германии все же удастся воплотить идеи Томаса Майера, это будет наиболее значимый успех в евроинтеграции со времен введения евро.

Тем временем в стане спасателей все больше противоречий. Один из главных участников процесса – Германия – высказывается против создания специального фонда для помощи странам, испытывающим проблемы с бюджетным дефицитом. По словам представителя Минфина ФРГ Михаэля Оффера, у Греции нет другого выхода, кроме решительных мер бюджетной экономии, сколь бы болезненными они ни оказались. При этом Оффер разрушил надежды Афин даже на последнюю «соломинку» в лице МВФ. По его мнению, фонд может оказать техническую поддержку, но вряд ли от него стоит ожидать финансовой помощи.

Позицию Германии можно понять: в общей сложности, «поросята» (PIIGS) еврозоны должны немецким банкам ?535 млрд, в том числе Греция – около ?32миллиардов.

В то же время, преодоление Грецией кризиса исключительно собственными силами выглядит абсолютно фантастически. Судя по недавней предупредительной забастовке и выступлениям профсоюзов, заставить греков затянуть пояса не сможет ни одно правительство, даже под угрозой санкций со стороны ЕС.

Напомним, сегодня существуют три основных направления, по которым может осуществляться разрешение греческой проблемы. Первое – под угрозой санкций предоставить стране возможность самой навести порядок в бюджетной сфере, второе – оказать непосредственную финансовую помощь со стороны ЕС путем прямого предоставления средств и рефинансирования долгов, и третье – исключить Грецию из еврозоны, с последующей девальвацией возвращенной ей национальной валюты.

Как бы странам ЕС ни хотелось отделаться первым вариантом, велика вероятность, что в самом скором времени им все же придется помогать Греции. Иначе единственным выходом, несмотря на всю свою нелепость и фантастичность, останется третий сценарий.

Если европейские страны решатся на оказание консолидированной помощи Греции, высока вероятность, что в очередь выстроятся остальные «поросята». В этом случае ЕС придется изрядно раскошелиться, что заметно замедлит выход Европы из кризиса. Изгнание Греции из зоны евро также не решает большинства вопросов, так как провоцирует серьезный удар по единой европейской валюте.

Таким образом, Европа стоит перед непростым выбором, что, собственно, и объясняет отсутствие единой позиции по сложившейся ситуации.

О причинах, приведших к возникновению нынешних проблем, в своей авторской колонке в The New York Times рассуждает известный американский экономист, нобелевский лауреат Пол Кругман.

Он считает, что корень всех зол – не в отсутствии фискальной дисциплины в Европе и не в Греции, правительство которой действительно проводило безответственную политику, скрывая это с помощью финансовой отчетности. Главное зло – высокомерие европейской элиты. По Кругману, виновники сложившегося положения – те, кто подтолкнул Европу к принятию единой валюты задолго до того, как континент был бы готов к такому эксперименту. Именно это стало фатальной ошибкой. Единственным выходом из ситуации экономист считает дальнейшее движение ЕС в направлении более тесного политического союза – своего рода Соединенных Штатов Европы.

Но он и сам не особенно верит в скорую реализацию подобного сценария. «В предстоящие пять лет нам, вероятно, предстоит кое-как справляться с ситуацией. Но впереди довольно болезненный процесс: финансовая помощь, сопровождаемая требованиями о жесткой экономии, и все это на фоне очень высокой безработицы, усугубляемой дефляцией. Ужасная картина. Но важно, чтобы мы понимали природу фатальной ошибки Европы», – заключает Пол Кругман.